Андрей Пионтковский

Андрей Пионтковский

 

Мудрый и грустный вашингтонский политолог Дмитрий Саймс во время своих сеансов связи с "кремлевскими" настойчиво предупреждает их не толкать Трампа на слишком большие уступки Москве, не подрывать окончательно и так незавидные позиции президента США накануне его возможного допроса комиссией специального прокурора Роберта Мюллера, расследующего вопрос о вмешательстве России в процесс американских выборов. Путин уже одержал крупную победу самим фактом полномасштабной встречи с президентом США, снимающей все вопросы о возможной изоляции на международной арене.

I.

Во время своего визита в СССР в 1949 году Мао Цзэдун отказался 9 декабря сойти с поезда на станции, расположенной в районе Северного моря (Байкала). Сопровождавший "великого кормчего" Чэнь Бода (политический советник, один из видных китайских коммунистических теоретиков) поинтересовался почему. Мао отчитал Чэнь Боду за незнание истории и "тяжелым сердитым тоном" сказал, что "здесь пас свои стада китайский пастух Сичэнь Су У". Мао дал понять, что эта земля является древней родиной китайского народа, незаконно занятой Советским Союзом. В эпоху правления династий Тан, Юань и Цинь Китай имел административные органы управления в "холодной Сибири". Но затем Россия начала просачиваться на восток в Сибирь и далее к побережью Тихого океана. Многие китайцы не забыли такого унижения.

Для продолжающегося более года интенсивного внутриамериканского дискурса по корейской ядерной проблеме характерно было одно почти универсальное заблуждение. Практически весь американский аналитический и медийный мейнстрим долгое время дружно повторял одну и ту же мантру: "Северокорейский режим создал ракетно-ядерный потенциал, чтобы обеспечить свою безопасность. Пхеньян никогда от него не откажется. Надо смириться с этой реальностью. Северная Корея – ядерная держава. Ничего страшного и ничего нового в этом нет. Научились же мы, американцы, жить с ядерным СССР, а затем и с ядерным Китаем!" 

 Сделан ряд заявлений в совершенно новой тональности

В последнее время Григорий Явлинский опубликовал несколько резко критических статей о тупике российской внешней политики, об опасном сползании к глобальному столкновению, способному уничтожить Россию и остальной мир. Настойчивость его предупреждений вызывала у меня ощущение, что его тексты – результат не только серьезного научного анализа, но и обладания некой эксклюзивной информацией о ментальном состоянии российского руководства. И для меня не стало сенсацией содержание его разговора с Путиным, которым Явлинский поделился на днях: 

– Владимир Владимирович, вы понимаете, что мы приблизились к войне?

– Да. И мы в ней победим.

Черные внешнеполитические лебеди слетались к инаугурации стаями: души 200 вагнеровцев, посланных кремлевским поваром отжать в пустыне у бармалеев нефтяной заводик; стражи исламской революции по пути на встречу с cорока девственницами, куда их отправили израильские ракеты; Трамп и Си, серьезно продвинувшиеся в решении корейской проблемы; ракеты Javelin, поставленные в Украину несмотря на все апокалиптические предупреждения директора Московского центра Карнеги Дмитрия Тренина; 24 распятых на сайте министерства финансов США кремлевских мальчика в олигархических трусиках; неблагодарные армяне, совершившие непозволительную мирную революцию против своих воров во власти.

Cанкции против кремлевского режима, вызванные прежде всего его агрессией против Украины, действуют уже почти четыре года. Российская сырьевая клептономика стагнирует с 2010 года и не способна ни на какое творческое развитие. Санкции, ограничивающие доступ к внешнему финансированию и западным технологиям, усугубляют это состояние. Коллапс экономики может теперь наступить быстрее, скажем, не через 6 лет, а через 3 года. Теоретически это неприятно, но никак не влияет на текущее поведение кремлевской верхушки.

У Путина есть такая особенность: в политически неблагоприятные для себя моменты он исчезает из публичного пространства. Так было три года назад, когда он исчез на пару недель после убийства Бориса Немцова. Он медлил с реакцией после трагедии в Кемерове. Путин исчез из виду в феврале этого года после катастрофического поражения российских наемников в столкновении с американцами и их союзниками при Дэйр-эз-Зоре. Поражения настолько чувствительного, что вся информация о погибших и раненых и даже о самом факте боя Москвой скрывалась. Впервые за все годы правления Путин официально был объявлен больным. Ему было над чем поразмышлять.

Путин весны и лета 2014 года – триумфалист, опьяненный неожиданной легкостью крымской операции, вялой реакцией Запада, вождь "Русского мира", воссоединяющий "утраченные территории". "Хороший Гитлер"​, по льстивому определению кремлевского пропагандиста Андраника Миграняна. Но эта его роль требовала динамики, картины непрерывно расширяющейся вселенной "Русского мира". Статика, любой намек на отступление перед внешним врагом смертельны для нее, порождают даже среди самых горячих сторонников страшное подозрение: "Царь не настоящий!" Теперь до самого своего последнего дня во власти он обречен быть Владимиром Настоящим.

В новогодней колонке, написанной для сайта "Свободы", я высказал предположение о том, что все усилия российской дипломатии в ближайший месяц (до 29 января) будут направлены на то, чтобы убедить "американских партнеров" не включать в "кремлевский доклад" Путина и его личную финансовую гвардию. Метод убеждения традиционный – шантаж и предложение "крыши".